Мэймун все еще смотрел на дверь, через которую вышел Дюдермонт. Не важно, что их пути давно разошлись, Мэймун ощущал обиду оттого, что его бывшего капитана, благородного человека, используют в качестве простой пешки.

И об этом позаботилась Арабет Раурим.

***

— Это был отличный корабль, лучший из всех, на которых я когда-либо ходил! — негодовал Ретх.

— Значит, он был лучшим из плохих, — заметил Кенсидан.

Он сидел — казалось, что он сидел всегда, — перед негодующим и сердито жестикулирующим пиратом, и сдержанные серо-белые тона костюма составляли разительный контраст с кричаще ярким одеянием Аргуса Ретха.

— Соль тебе в глотку, проклятый Ворон! — выругался Ретх. — Это дельце стоило мне еще и хорошего экипажа!

— Большая часть твоей команды никогда не покидала Лускан. Ты набрал команду из портовых крыс, да еще взял с собой несколько своих людей, от которых давно хотел избавиться. Капитан Ретх, не надо считать меня глупцом.

— Н-ну… ну, — промямлил Ретх, — ладно, пусть ты прав! Но это был все же неплохой экипаж, и ребята работали на меня. А я еще лишился «Причуды»! Не забывай об этом.

— Почему я должен забыть, если сам отдал такой приказ? И почему бы тебе не вспомнить, что ты уже получил компенсацию?

— Компенсацию?! — взревел пират.

Кенсидан перевел взгляд на кошелек с золотом, висевший на бедре Ретха.

— Я не забыл про золото, — ответил Ретх. — Но мне нужен корабль, а найти его будет не так-то легко. Кто продаст корабль Аргусу Ретху, зная, что предыдущий у него отнял Дюдермонт и охота еще не закончена?

— Всему свое время, — сказал Кенсидан. — Вложи свое золото в специи. Нельзя быть таким нетерпеливым.

— Но я человек моря!

Кенсидан повернулся в кресле, положил локоть на подлокотник и оперся виском на вытянутый указательный палец. Он посмотрел на Ретха с грустью и нескрываемым раздражением.