— Но то были другие времена.

— Верно, — согласилась женщина. — А сейчас — это сейчас, и это время Арклема Грита.

— Ты боишься его?

— Ужасно боюсь, и его, и того, что он собой представляет, — без малейшего колебания призналась она. — Более того, я молюсь, чтобы кто-нибудь восстал и выгнал его из Главной Башни, вместе с его многочисленными приспешниками. Но сама я на это не решусь. Я лишь горжусь своей силой сверхмага и наследием отца, маркграфа из Мирабара.

— Арабет Раурим, — шепотом высказал свою догадку Дюдермонт.

— Но я не стану впутывать в это дело своего отца, поскольку он участвует в замыслах Гильдии относительно Серебряных Земель. А Лускану избавление от Арклема Грита пойдет только на пользу — даже проклятый Карнавал Воров можно было бы снова вернуть в лоно закона. Но Грит переживет детей моих детей, или, по крайней мере, будет и дальше существовать, потому что уже давно перестал дышать.

— Лич, — тихо вздохнул Робийард. — Значит, это правда.

— Я ухожу, — сказала Арабет. — Ты намерен мне помешать?

— Я вправе арестовать тебя здесь и сейчас.

— И ты собираешься это сделать?

Дюдермонт и Мэймун, оставаясь наверху, услышали быстрый шепот заклинания и шипение магического огня, сопровождавшего исчезновение Арабет.

Неожиданно услышанное собственными ушами откровение, подтвердившее давно распространившиеся слухи, повисло над Дюдермонтом и Мэймуном тяжелым грузом.

— Я не служу Арклему Гриту, если ты это хочешь узнать, — наконец произнес Мэймун. — А это значит, что я не пират.

— Наверное, — все еще сомневаясь, ответил Дюдермонт.

— Я солдат, а не убийца, — настаивал Мэймун.

— Солдаты тоже могут быть убийцами, — не сдавался Дюдермонт.